Как Великан и Надоеда стали лучшими друзьями

Давным-давно, в далёкую мезозойскую эру, на нашей планете жили в основном динозавры. Но жили тогда не только они. Если бы вы в те времена прислушались, то услышали бы, как плещется море, жужжат насекомые и ревут динозавры.

Одни динозавры жили стаями, другие — поодиночке. Сегодня я расскажу вам историю об одном большом одиночке — тираннозавре, которого ещё называют ти-рексом. Этот тираннозавр бродил один уже много-много лет. А бродил он один так долго, что даже забыл, как его назвали родители.

Ещё малышом он потерялся и так и не нашёл своих родителей. Друзья ему были не нужны. Почему-то все его раздражали. Вот он и решил идти по жизни один. И одному ему было хорошо. Шёл он так, как ему было удобно. Захочет — отдохнёт, оглядится по сторонам, а захочет — прибавит шагу. Захочет — молчит и думает, а захочет — что-нибудь мурлычет себе под нос.

В то солнечное утро он встал и, хоть и был хищником, позавтракал парой молодых побегов и отправился в путь. Шёл он так всё утро и вдруг увидел наполовину закопанное в землю яйцо. И это было не такое яйцо, какие бывают у динозавров. Оно было другое — поменьше, другого цвета, и вдруг ни с того ни с сего начало трястись. Тираннозавр испугался.
— Кто же может вылупиться из такого крошечного яичка? — задумался он.

Хоть ему обычно ни до чего не было дела, тут он остановился и стал ждать, что будет дальше. Не каждый же день динозавр видит, как вылупляется яйцо.

— Такое маленькое яйцо, — ворчал ти-рекс себе под нос, — он же тут один не выживет.

И вдруг из яйца вылупилось что-то, чего ти-рекс никогда не видел, и сразу же защебетало. Похоже на черепаху, но не черепаха. Голова как у змеи, но не змея. Четыре лапки и что-то вроде мордочки. Оно огляделось, увидело ти-рекса и побежало прямо к нему. Ти-рекс испугался. Много лет он бродил один, почти никого не встречал, а если встречал, то обходил стороной. А теперь что-то маленькое и крикливое бежит прямо к нему.

— Привет, великан! — крикнуло это что-то. — Где я? Можно мне с тобой?

— Ни в коем случае, я ухожу, пока, — хотел отделаться от малыша ти-рекс.

Тут малыш горько заплакал и запричитал. Видно, он тоже потерял родителей, да ещё тогда, когда был в яичке. От его плача даже у ти-рекса дрогнуло сердце. Он остановился и взял малыша с собой.

— Подожду несколько дней, — думал ти-рекс. — Малыш немного подрастёт, научится сам о себе заботиться и пойдёт своей дорогой.
Таков был план ти-рекса.

Малыш всю дорогу щебетал, и у ти-рекса от этого уже голова шла кругом. И он стал звать малыша Надоедой. А Надоеда ничуть не обижался, он был рад, что у него есть спутник. Он даже не замечал, какой ти-рекс бывает ворчливый.

Надоеда никак не мог понять, как это ти-рекс не знает своего имени. И стал звать его просто Великаном.

Странная это была парочка. Каждый, кто проходил мимо, останавливался на них поглазеть. А Великану это совсем не нравилось.

— Надоеда, слушай, — сказал однажды вечером Великан, — утром я встану и уйду без тебя. Пора тебе жить самому.

Надоеда проплакал всю ночь. Ти-рекс уже не мог этого слушать и отправился в путь ещё затемно. Всю дорогу он, конечно, думал о Надоеде. Он даже почувствовал что-то вроде грусти, и это его совсем сбило с толку.

Когда ти-рекс остановился, чтобы вздремнуть в полдень, у него потекли слёзы. Он никак не мог понять, что с ним. Ведь этот малыш столько дней только и делал, что действовал ему на нервы. И вдруг Великан понял, что нашёл друга, которого по-настоящему любит. Таких чувств он не знал, и они сбивали его с толку.

В конце концов он развернулся и вернулся за Надоедой. А тот всё ещё лежал, свернувшись клубочком, и плакал. Он очень любил Великана — тот ведь был для него почти как мама. Сравнение с мамой Великана немножко обижало, но что тут поделаешь.

Как только Надоеда увидел Великана, он бросился к нему и снова защебетал. И щебетал весь день, пока не уснул от усталости.

С тех пор Великан и Надоеда стали лучшими друзьями. Звери по всей округе их уже знали и больше не удивлялись, когда встречали. Два одиноких существа нашли друг друга и стали друзьями на всю жизнь. И шли они вместе по жизни до скончания века.