Про деревушку, где все ужасно боялись

В одной деревушке жили одни трусишки — такие, что боялись всего на свете. Да и деревушкой её можно было назвать с натяжкой: скорее это была просто компания людей, потому что переезжали они то и дело. Стоило им заподозрить, что на них надвигается какая-то опасность и можно ушибиться, — они тут же собирали пожитки, и только их и видели.

Кто побогаче, мог позволить себе настоящую диковину — домик на ножках. Покажется на горизонте хоть малейшая опасность — домик берёт ноги в руки и бежит искать новое местечко. А у кого домик был без ножек, тем приходилось сначала собирать всё своё добро и уже потом бежать в безопасное место. Да ещё на новом месте надо было заново строить дом, чтобы было где жить. А стройка — тоже дело страшное: того и гляди кирпич на ногу упадёт или молотком по пальцу попадёшь, когда гвозди забиваешь.

Много раз они вот так убегали, едва почуяв беду, и наконец нашли место, где было совершенно безопасно. Ничего неожиданного там отродясь не случалось. Поблизости — ни страшных лесов, ни замков. Ручеёк тёк лениво и медленно, и от него тоже никакого подвоха. Никаких гор, с которых на голову что-нибудь свалится, — только маленький холмик метра в два, весь в травке. Про привидения, кикимор или огненных змеев в тех краях никто и не слыхивал. Ничего зловещего на всю округу — словом, лучше места для жизни не сыщешь.

Долго-предолго жили они там припеваючи, и бояться им было нечего. Они, конечно, помнили, что на свете полно страшных вещей и всяких чудищ, но в их новой деревушке ничего такого не водилось.

И вдруг однажды… странный звук, будто кто-то тянет кошку за хвост. Доносился он из-за маленького холмика возле деревни. Все насторожились и один за другим сбежались на площадь — разузнать, страшное это или нет. А звук становился всё громче и всё страшнее.

Скажу я вам, ничего хорошего этот звук не сулил. Он напугал бы и людей куда смелее наших жителей. Раньше первые домики давно бы уже удрали за тридевять земель. Но тут всегда было так тихо и спокойно, что поначалу никому не верилось, что этому может прийти конец.

Вот тебе и раз! Что же делать? Наконец староста объявил:
— Не можем мы ни с того ни с сего уехать из нашей чудесной деревушки, тут ведь всегда было так безопасно! Где мы ещё найдём такое место, я вас спрашиваю, где? Просто кто-то должен сходить и посмотреть, в чём там дело. Может, ничего опасного там и нет.

И стали искать, кто бы бесстрашно взялся за это дело.
— Я так боюсь, что у меня коленки подгибаются, я туда не дойду, — цедил сквозь стучащие от страха зубы один.
— У меня от страха глаза такие большие, что я через них ничего не вижу, — плакал другой.
Третий показывал на сжатые губы — мол, он от страха и пикнуть не может. И так один за другим все жители деревушки пытались увильнуть. Да ещё все, похоже, украдкой поглядывали на старосту. Уж не думают ли они, что проверять должен идти он сам?! Этого он допустить не мог — даже думать не хотелось, что с ним может приключиться в таком отчаянном походе. Он ткнул пальцем в одного жителя и, заикаясь, велел ему пойти и всё разведать. Но тот только мотал головой: ни за что на свете! Сосед его подтолкнул: иди, раз староста тебя выбрал. А тот толкнул соседа в ответ: сам иди! Так они и толкались, тут начали пихаться и остальные — и пошло-поехало.

Завязалась такая драка, что все повалились в одну кучу. Синяки появлялись у всех один за другим, выбитые зубы летели направо и налево, а кругом валялись клочья выдранных волос. Дрались они почём зря и, наверное, совсем бы покалечились, если бы их не окликнул чей-то незнакомый голос. Да ещё и не раз пришлось окликать — так они разошлись. Это был крестьянин из соседней деревни, он тянул за собой ослика. Он очень удивился: чего это они так дерутся? Шёл, мол, мимо и увидел этакий ужас. А потом рассказал, что его упрямый ослик вон там, за холмиком, упёрся — и ни с места. Крестьянин на него ворчал и шикал, а ослик жалобно кричал «иа» — не хочу, мол, дальше идти. Тут-то жители и поняли, что это и были те самые звуки, которые напугали их до смерти. Ничего волшебного — просто со страху ворчание крестьянина и крик ослика показались им голосом самого страшного чудища на свете. Они ещё несколько раз переспросили, точно ли он не видел за холмиком ничего странного и правда ли все эти звуки издавал его ослик. И только потом разбрелись — а многие скорее расползлись — по домам.

Так жители деревушки впервые поняли, что иногда самая большая опасность — это сам страх. Со страху ведь порой такое вытворишь, что и сам потом не поверишь. Может, они чему-то и научились: ещё много дней почти из каждого домика доносились жалобные охи да стоны.